Серега.
Он валялся на мокрой от пота простыне и корчился от боли. Уже три дня без дозы. Все тело ныло. Да ладно бы просто ныло, иногда суставы выворачивало так, что казалось, еще чуть-чуть и кости просто сломаются. Мышцы, сводимые судорогами, могли вот-вот оторваться от них. В эти моменты тело перекашивало как гуттаперчевую куклу. Его бросало то в жар, и он покрывался липким вонючим потом, то в холод, и мокрое одеяло только усиливало это ощущение, не давая телу тепла. Струпья на теле (инфицированные следы от многочисленных уколов) издавали жуткое зловоние. Кожа зудела и чесалась, и Серега расчесывал ее до крови, сдирая с них корку. От непрекращающегося поноса он совсем обессилил. Мать, глядя на его страдания, испытывала, наверное, не меньшую боль. От того, что ничем не могла помочь, облегчить его состояние. Она вспоминала свою жизнь и пыталась понять, где же она допустила ошибку, за что ей выпала такая участь. Со своим мужем они познакомились, когда учил...